Великая шахматная доска. Збигнев Бжезинский

Политика как большая шахматная доска,
или Распределение мира по Бжезинскому

От редакции: Доктор Збигнев Бжезинский (Zbigniew Brzezinski) работает советником в центре стратегических и международных исследований, является профессором американской внешней политики в Школе углубленных международных исследований им. Пола Нитце при Университете Джонса Хопкинса. В период с 1977 по 1981 г. Збигнев Бжезинский занимал пост советника президента США по национальной безопасности. Кроме того, он был членом Совета национальной безопасности (комитета министерства обороны по комплексной долгосрочной стратегии) и членом президентского совета по иностранной разведке. В 1981 г. Збигнев Бжезинский за заслуги в деле нормализации американо-китайских отношений и за вклад в развитие политики по правам человека и по национальной безопасности США был удостоен президентской медали свободы. Уроженец Польши, Збигнев Бжезинский в 1953 году закончил Гарвардский университет и получил степень доктора философии. Он является автором многих книг, в том числе бестселлера “Великая ошибка: рождение и смерть коммунизма в XX веке” (The Grand Failure: The Birth and Death of Communism in the 20th Century).
Бывший советник по национальной безопасности американского президента Джимми Картера легендарный “антисоветчик и враг СССР” профессор Збигнев Бжезинский написал свою новую книгу “Великая шахматная доска” о мировом лидерстве Америки и геостратегических интересах США в эпоху после холодной войны. Лавры Салмана Рушди явно не дают покоя почтенному политологу. Но, будучи объективным, надо констатировать: книга особенно пришлась по душе немцам. Немало самых искренних комплиментов высказали Ганс Дитрих Геншер и Гельмут Шмидт. “Политическая мысль, достойная Бисмарка”, — так оценил книгу профессор из Гарварда Самюэль П. Гинтингтон. Более холодно принята “Великая шахматная доска” во Франции, где, между прочим, автора упрекнули в недооценке сил объединяющейся Европы. Что же касается нашей страны, то российская “Независимая газета” завершила свою рецензию утверждением, что если Бжезинский когда-нибудь покажется на земле российской, его надо немедленно арестовать. Как видите, мнения полярны. В наше нелегкое время, когда уже непонятно, во что верить и где друзья, очень неплохо ознакомиться с мыслями одного из виднейших политологов США по геополитике. В чем же состоят жизненно важные интересы США в эпоху после холодной войны?
Под якобы искренним сочувствием к России маститый профессор пишет, “что никто в этом веке не пострадал больше, чем русские”, и солидно показывает это в хронологии событий. По всем параметрам прошлого века, по его словам, Россия не уступала Западной Европе. Если бы история развития нашей страны не прервалась на 70 лет, мы, по его мнению, были бы сейчас такими же богатыми и благополучными, как, скажем, немцы или французы. Но вернемся к материалам в книге. По Бжезинскому, сверхдержава — это страна, располагающая доминирующим экономическим влиянием, превосходством в технологиях, распространенным культурным воздействием и глобальной военной досягаемостью. Только сочетание этих четырех факторов дает право на подобный статус. Сегодня этим критериям, по его мнению, отвечает лишь одно государство в мире — Соединенные Штаты Америки. Он утверждает, что США являются (и на протяжении двух декад следующего тысячелетия останутся) самой мощной супердержавой мира, то есть суперарбитром. Территорией, на которой суперарбитр будет концентрировать свое основное внимание, останется Евразия (это и есть “Великая шахматная доска”), ибо здесь находятся основные государства, стремящиеся на первые роли. Более того, по мнению автора, американцы разыгрывают свою эпохальную партию, ставкой в которой является не только поддержание своей гегемонии, но и сохранение всеобъемлющего мира. Руководствуясь “советской терминологией”, такая позиция называется “Мировой жандарм”. “Гегемония так же стара, как мир”, констатирует в начале книги консультант Центра стратегических исследований и профессор американской внешней политики. “Великая шахматная доска” — самое откровенное изложение стратегии американской дипломатии на пороге XXI века. Так пишет человек, гордый силой и истиной своей страны, впитавший с молоком матери “Америка, Америка… Самая могущественная, богатая и демократическая страна”. Он констатирует, что распад СССР привел к тому, что “сегодня в Евразии руководящую роль играет неевразийское государство”, а именно — Америка. Конфликты прошлого, по оценке геополитика Бжезинского, также имели характер противостояния “Суша — Океан”. “Если бы Вторая мировая война закончилась явной победой нацистской Германии, единая европейская держава могла бы стать господствующей в глобальном масштабе”. Ведь “в совокупности евразийское могущество значительно перекрывает американское. К счастью для Америки, Евразия слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении”. Но главный геополитический суперприз для Соединенных Штатов, по мнению Бжезинского, — Евразия. “Жизненно важно для Америки, чтобы на политической арене не возник соперник, способный господствовать в Евразии и, следовательно, бросающий ей вызов”. Соперничество между Соединенными Штатами и Советским Союзом представляло собой осуществление излюбленных теорий геополитиков… Северная Америка против Евразии в споре за весь мир”. Нелегко и недешево в послевоенное время давалось Америке “это пресловутое сдерживание Северной Америкой усилий евразийского блока”. Взять хотя бы небезызвестный плана Маршалла для Западной Европы.
Но, по рассуждению автора, ”исход соперничества был решен невоенными средствами”. Причина в том, что “Америка была гораздо богаче, гораздо дальше ушла в области развития технологий, была более гибкой и передовой в военной области”. Хотя, по мнению его заокеанских коллег, если бы СССР просуществовал еще 5-9 лет, картина могла бы быть иной. И США могли бы получить разделение своих штатов на курортные и промышленные. Но ход истории рассудил иначе. “В результате краха соперника Соединенные Штаты оказались в уникальном положении. Они стали первой и единственной действительно мировой державой”, — пишет советник по безопасности. Созданы “несравнимые в техническом отношении вооруженные силы с действительно глобальным охватом, единственные в мире”. Подобная Америке стратегическая мощь есть у России и Китая, но “жестокая правда заключается в том, что на данный момент и в ближайшем будущем, хотя эти страны и могут развязать самоубийственную ядерную войну, никто из них не способен в ней победить. Не располагая возможностями по переброске войск на большие расстояния для навязывания своей политической воли и сильно отставая в технологическом отношении от Америки, они не имеют средств для того, чтобы постоянно оказывать (или в ближайшее время обеспечить себе такие средства) политическое влияние во всем мире”. Да, с этим трудно не согласиться. Но, по мнению Бжезинского, не стоит полагать, что “новый мировой порядок” держится исключительно на силе. Даже единственной в мире сверхдержаве не удержать контроля над планетой без того, чтобы “широко полагаться на косвенное использование влияния на зависимые иностранные элиты”. Военная мощь США “подкрепляется широким, но неосязаемым влиянием американского господства в области глобальных коммуникаций, народных развлечений и массовой культуры”. Кроме того, “следует считать частью американской системы глобальную сеть специализированных организаций, особенно “международные” финансовые институты… в действительности, однако, в них доминируют американцы, и в их создании прослеживаются американские инициативы”. Мировой расклад сегодня чрезвычайно благоприятен для Америки. “Западное полушарие в основном защищено от внешнего влияния”. “Специальные меры безопасности в Персидском заливе… превратили этот экономически важный регион в американскую военную заповедную зону”. Но тем не менее Бжезинский полагает, что успокаиваться еще рано. “Масштабы американской глобальной гегемонии… велики, но неглубоки”. “Официальный Вашингтон постоянно заявляет о своем желании видеть Европу единым образованием, достаточно мощным, чтобы разделить с Америкой ответственность и бремя мирового лидерства. Это обычная риторика” — с такого непривычного в устах стопроцентного американца заявления начинается “европейская” часть книги Бжезинского — “Демократический плацдарм”. “Западная Европа, а также, конечно, и Центральная Европа остаются в значительной степени американским протекторатом”. “Снижение внутренней жизнеспособности Европы” профессор Бжезинский объясняет недостаточной американизацией ее экономики и идеологии. “Современная Западная Европа производит впечатление попавшей в затруднительное положение, не имеющей цели, хотя и благополучной, но неспокойной в социальном плане группы обществ, не принимающих участия в реализации каких-либо более крупных идей”. Европей-ские страны поразил “кризис политической легитимности и экономической жизнеспособности”. Среди жителей колыбели современной цивизизации Запада констатируется “состояние культуры, сочетающее эскапистский гедонизм с духовной пустотой”. Бжезинский объявляет дальнейшее сползание Европы в кризис “смертельным для демократии и европейской идеи” и не без удовольствия отмечает, что “это положение предоставляет Соединенным Штатам особую возможность для решительного вмешательства”. С кем же США, по мнению геополитика, приходится иметь дело в Европе? Тут автор раздает всем сестрам по серьгам, посудите сами: Англия — “ушедшая на покой геостратегическая фигура, почивающая на роскошных лаврах”. “Великобритания самоустранилась и, в сущности, является придатком США”, Франция — ”есть элемент навязчивого заблуждения в том, что французская политическая элита все еще считает Францию мировой державой”. Скорее, Францию стоит принимать как “европейскую державу среднего ранга”. “Франция намного слабее Германии в экономическом плане, тогда как ее военная машина (как показала война в Персидском заливе в 1991 г.) не отличается высокой компетентностью. Она вполне годится для подавления внутренних переворотов в африканских странах-сателлитах, но не способна ни защитить Европу, ни распространить свое влияние далеко за пределы Европы”. Хотя слабость порой вынуждает к жесткости при защите оставшихся позиций. Поэтому “Вашингтону не следует упускать из виду тот факт, что Франция является единственным оппонентом… по вопросам, имеющим отношение к европейской идентичности или к внутренней деятельности НАТО”. Впрочем, “Франция недостаточно сильна, чтобы препятствовать Соединенным Штатам… поэтому можно терпеть ее странности и даже приступы раздражительности”. Германия: “Объединение Германии стало геополитическим поражением одновременно и для России, и для Франции”. После продвижения ФРГ на Восток “увеличился разрыв между геополитическими представлениями Франции и Германии”. Германский ареал — Центральная Европа становится “эксклюзивным” полем политического воздействия Берлина. “Через Польшу влияние Германии может распространиться на север — на республики Балтии — и на восток — на Украину и Беларусь”. Поэтому Соединенные Штаты, по этой доктрине, должны активно работать со всеми странами этого региона”. В особенности сильно уязвимые и все более удовлетворяющие требованиям государства Балтии имеют право знать, что со временем они также могут стать полноправными членами обеих организаций и что тем временем не возникнет угрозы их суверенитета”. Имеется в виду, конечно, Россия. Польшу автор призывает вести политику на сближение с Востоком – не следует забывать, что существование независимой Украины находится в сфере польских интересов. Что же касается “важного” для Европы вопроса – о раcширении ЕС и продвижения НАТО на Восток — тут профессор считает, что “даже первый прием в Европейский союз государств из Центральной Европы представляется маловероятным ранее 2002 года или, видимо, даже в более поздние сроки. Тем не менее как только три первых новых члена НАТО присоединятся к Европейскому союзу, Европейский союз, а также НАТО будут вынуждены заняться вопросом о членстве республик Балтии, Словении, Румынии, Болгарии, Словакии и, уж конечно, Украины”. По мнению Бжезинского, страны Балтии вполне могут стать участниками НАТО к 2005 году. Всю эту политику сколачивания блоков Бжезинский считает нужным осуществлять, дабы “постоянно приковывать демократическую Германию к Европе”. Не Германия сама по себе, а в единой проамериканской связке. Автор предостерегает: ”Необходимо соблюдать осторожность при любой публичной поддержке германского лидерства в Европе, строительство Европы не может на нем основываться”. “Европа, сконструированная и управляемая Берлином, — просто неосуществимая идея”. Правда, он допускает: ”Существует также возможность — хотя и маловероятная, но ее нельзя полностью исключить, — серьезной перегруппировки сил в Европе, заключающейся или в тайном германо-российском сговоре, или в образовании франко-российского союза”. Крутая ось Париж — Берлин — Москва может стать самым чувствительным ударом по интересам Америки. Ведь уже в середине 90-х “показалось, будто Франция дала понять, что не возражает против российской сферы влияния в Восточной Европе”. Крайне опасно “налаживание взаимопонимания между Европой и Россией с целью выдавливания Америки с континента”. “Европа тогда перестала бы являться евразийским плацдармом для американского могущества”, — предупреждает по-отечески автор книги. И делает вывод: крепить североатлантическую солидарность. Ведь НАТО — это, по его мнению, и есть мост через Атлантику, впервые задействованный еще во времена Первой мировой войны. Североатлантический пакт усаживает страны Старого Света в одну лодку, где у руля хороший и надежный американский дядя — Вашингтон, который удерживает их от отстаивания собственных национальных интересов. “Без НАТО Европа стала бы не только уязвимой, но и почти немедленно политически расколотой”, считает Бжезинский. Еще бы, ведь немцы вспомнили бы, что они немцы, итальянцы вновь почувствовали бы себя итальянцами, а испанцы — испанцами. Выхолостить национальное бытие и сознание в угоду “мондиалистскому”, проамериканскому — это и есть Задача Задач, по мнению г-на Бжезинского. “Всеобъемлющая политика США для Евразии в целом будет невозможна, если усилия по расширению НАТО, до сих пор предпринимавшиеся Соединенными Штатами, потеряют темп и целеустремленность. Эта неудача дискредитировала бы американское лидерство, разрушила бы идею расширяющейся Европы, деморализовала бы центральноевропейцев и могла бы вновь пробудить ныне спящие или умирающие геополитические устремления России в Центральной Европе. Для Запада это был бы тяжелый удар по самому себе, который нанес бы смертельный ущерб перспективам истинно европейской опоры любого возможного здания евразийской безопасности, а для США, таким образом, это было бы не только региональным, но и глобальным поражением”, — считает, и трудно с ним не согласиться, автор “Великой шахматной доски”. Осуществление плана США по окончательному утверждению мирового господства, полагает Бжезинский, должно начаться с того, чтобы “выявить динамичные с геополитической точки зрения евразийские государства, которые обладают силой, способной вызвать потенциально важный сдвиг в международном распределении сил”. Ведь могущественные империи прошлого — Римская, Маньчжурская, Монгольская, Британская (анализ причин их взлета и упадка также приводится в “Великой шахматной доске”) “строились путем тщательно продуманного захвата и удержания жизненно важных географических достояний, таких, как Гибралтар, Суэцкий канал или Сингапур, которые служили ключевыми заслонками и замками”. “Геополитические центры — это государства, чье значение вытекает не из их силы и мотивации, а скорее из их важного месторасположения и последствий их потенциальной уязвимости”. Если бы “необходимый народ” (очень похоже на избранный народ), как называет североамериканцев г-н Клинтон, устранился от роли мирового шерифа, альтернативой, согласно Бжезинскому, явилась бы международная анархия. Рецептом успеха, считает политолог, может быть: манипулирование стратегическими игроками и поиск общего языка с мировыми болельщиками. К игрокам Бжезинский причисляет Францию, Германию, Россию, Китай и Индию. Последнюю автор назвал игроком пассивным. Но это утверждение уже опровергнуто недавними ядерными испытаниями. Главным партнером США на Востоке должен стать Китай — самое большое развивающееся государство мира, а не изолированная от соседей Япония. В отношении Китая не следует придерживаться политики “сдерживания”, но и не следует слишком “заискивать”. Страна должна составлять противовес для другого важного игрока — России.
Одной из ведущих фигур в этой “шахматной партии” является Украина. Неоцененное до конца геополитическое действие господ Горбачева и Ельцина, выразившиееся в разрушении складывавшегося веками российского пространства, приводит Збигнева Бжезинского к выводам: “Границы других республик с Россией стали теми, какими они были с Кавказом в начале 1800-х годов, со Средней Азией в середине 1800-х, и, что намного более драматично и болезненно, с Западом — приблизительно в 1600 году, сразу же после царствования Ивана Грозного”. “Прежде одна из двух мировых сверхдержав, пишет он об РФ, — в настоящее время в политических кругах многими оценивается просто как региональная держава “третьего мира”, хотя по-прежнему и обладающая значительным, но все более и более устаревающим ядерным арсеналом”. “Пространство, веками принадлежавшее царской империи и в течение трех четвертей века Советскому Союзу под главенством русских, теперь заполнено дюжиной государств, большинство из которых (кроме России) едва ли готовы к обретению подлинного суверенитета”, — констатирует геополитик. Сокрушительное поражение, по мнению Бжезинского, нанесено России на всех флангах. ”Прибалтийские государства находились под контролем России с 1700-х годов, и потеря таких портов, как Рига и Таллин, сделала доступ России к Балтийскому морю более ограниченным, причем в зонах, где оно зимой замерзает”. Одновременно “Россия столкнулась с новой угрожающей геополитической ситуацией и на Дальнем Востоке”. “Самым беспокоящим моментом для русских явилась потеря Украины”, — утверждает американский профессор политологии. Ведь “Россия, сохранив контроль над Украиной, могла бы все же попытаться не утратить место лидера в решительно действующей евразийской империи, внутри которой Москва смогла бы подчинить своей воле неславянские народы южного и юго-восточного регионов бывшего Советского Союза”. В противном случае, “любое новое евразийское государство, базирующееся исключительно на власти России, без Украины неизбежно с каждым годом будет становиться все менее европейским и все более азиатским”. “Русский народ, — с удовлетворением констатирует Збигнев Бжезинский, — частично от явной усталости, но и из здравого смысла проявил мало энтузиазма по отношению к честолюбивым программам реставрации империи”. Россия является “недостаточно сильной политически, чтобы навязывать свою волю, и недостаточно сильной экономически, чтобы соблазнить новые государства”. РФ, считает Бжезинский, нужен “более существенный шаг в сторону национального мышления, учитывающего новые геополитические реальности не только в Центральной Европе, но и особенно на территории бывшей Российской империи”. “Сохранение иллюзий о великих геостратегических вариантах” он объявляет вредным атавизмом. Не меньшее внимание в книге уделено таким странам, как Азербайджан, Южная Корея, а также Турции и Ирану, которые Бжезинский (учитывая их географическое положение) относит к числу геостратегических. Все эти государства, по его мнению, объединяет политическая нестабильность. Отсюда их “постановка” на правильный путь особенно по сердцу Соединенным Штатам. Например, Турция, “если почувствует себя отторгнутой от Европы, к которой желает присоединиться, может превратиться в чисто мусульманское государство и наложить вето на расширение НАТО”, — предостерегает Бжезинский. В то же время расширение НАТО отвечает интересам Америки, так как этим самым расширяется пространство мира, контролируемое суперарбитром (США). Азия “может быть уподоблена политическому вулкану”. Сие качество Востока Евразийского суперконтинента, данное американским профессором-политологом Збигневом Бжезинским в его этапной работе “Великая шахматная доска”, призвано заставлять США не расслабляться . По мнению видного американского дипломата, там нет “ничего подобного ни Европейскому Совету, ни НАТО” — то есть отсутствуют привычные американские рычаги влияния. И там “может появиться Великий Китай, какими бы ни были желания и расчеты его соседей, и любые попытки помешать этому могут привести к обострению конфликта с Китаем”. А “самым опасным сценарием развития событий может быть создание “антигегемонистской” коалиции с участием Китая, России и, возможно, Ирана”. (“Китай, вероятнее всего, будет лидером, а Россия — ведомым”, — считает автор. И это “возможно, даже приведет к прекращению американского присутствия на Дальнем Востоке”. Очевидно, неоднократные посещения Бжезинским Китая, и реально способствовавшие (на антирусской основе) резкому развитию американо-китайских отношений в 70-х годах, надо думать, дают ему право оценить могущество этих стран с точки зрения эксперта. “Утрата Китаем величия — последние 150 лет унижения Китая — является отклонением, осквернением особого положения Китая и личным оскорблением для каждого китайца. Такого положения быть не должно, и его виновники заслуживают соответствующего наказания”, — констатирует китайскую точку зрения бывший советник президента. По его оценке, уже “наказаны” Россия и Англия. Америка и Япония еще дождутся наказания. Противник Америки растит мускулы. “В течение примерно двух десятилетий Китай станет мировой державой, равной Соединенным Штатам и Европе”, — прогнозирует советник по национальной безопасности США. “По показателям ВВП Китай может значительно обогнать Японию, и он уже намного опережает Россию”. Бжезинский приводит серьезные данные (“Великий китайский скачок” — беспрецедентные 189% роста ВВП Китая с 1989 по 1996 гг.). Китайцы, оказывается, контролируют около 90% экономики Индонезии, 75% экономики Таиланда, 50-60% малайзийской экономики, а также полностью контролируют экономику Тайваня, Гонконга и Сингапура. “Великий Китай превратится не только в господствующее государство Дальнего Востока, но и в мировую державу первого ранга”. И довольно скоро, в первой четверти XXI века. Он подчеркивает: “Напряженность внутри Китая также может возрасти”. Ведь развитию экономики, по мнению Бжезинского, препятствует “автономная, жесткая, дисциплинированная и по-монополистически нетерпимая иерархия, по-прежнему ритуально заверяющая о своей верности догмам”. ”Необходимость демократизации будет еще в большей степени преследовать Китай”, — считает геополитик. Видимо, поэтому у КНР есть шанс повторить судьбу СССР — “едва ли Китаю удастся избежать этапа политической нестабильности”. Хотя “вероятность подобного экстремального развития событий уменьшается благодаря двойному воздействию массового национализма и современных средств связи, поскольку и то и другое работает на единое китайское государство”. Расширение зоны влияния Китая пойдет по всем векторам. На Северо-Востоке больше всего неприятностей для интересов США будет из-за Кореи. Ведь “разделенная Корея больше устраивает Китай, и, таким образом, Китай, по всей видимости, будет выступать за сохранение северокорейского режима”. Поэтому “сохранение американского военного присутствия в Южной Корее становится особенно важным”. Бжезинский считает, что “любой уход американцев в одностороннем порядке не только, вероятно, ускорил бы новую войну, но и, по всей вероятности, сигнализировал бы об окончании американского военного присутствия в Японии”. “Китай никогда не соглашался на бессрочное отделение Тайваня. Поэтому в какой-то момент этот вопрос мог бы вызвать прямое столкновение американцев с китайцами”, — эта позиция Бжезинского представляет совершенно неприкрашенный “политкорректностью” колониализм. Следующие пассажи также демонстрируют степень “уважения” к стране, находящейся за тысячи миль от Штатов и стремящейся вернуть принадлежавший ей остров: “Китай, добиваясь воссоединения, может ущемить жизненные интересы Америки, и китайцы должны это ясно сознавать”. “Совершенно уместно вновь повторить Пекину, что воссоединение завершится только тогда, когда Китай станет более процветающим и более демократическим”. Автор прикидывает баланс прокитайских и антикитайских сил в этом регионе. Перевес сил явно в пользу Пекина. “Индонезия могла бы стать серьезным препятствием для китайских южных устремлений” — но, увы, прошли считанные месяцы после выхода исследования Бжезинского, когда Индонезия “ухнула” в пропасть финансового, политического и социального хаоса. У Китая союзников больше. “На Западе в поддержку выравнивающего расстановку сил Китая может выступить Узбекистан… такую же позицию может занять Туркменистан; Китай также может почувствовать себя увереннее и в этнически расколотом и, следовательно, в области национальных отношений более уязвимом Казахстане”. При этом Китай сумеет “оказывать более откровенное политическое влияние на российский Дальний Восток”. Бжезинский явно не в восторге от перспективы оси Москва—Пекин (или Москва -Тегеран — Пекин). “Союз с нестабильной и обнищавшей Россией не увеличил бы экономических или политических перспектив Китая (а для России это означало бы подчинение Китаю). Таким образом, этот геостратегический выбор на практике неосуществим, даже если в тактическом плане как Китаю, так и России соблазнительно поиграть с этой идеей”. Более того, нет худа без добра: “В любом случае в некоторых областях Евразии Большой Китай может оказывать геополитическое влияние, которое совместимо с большими геостратегическими интересами Америки… Растущий интерес Китая к Средней Азии неизбежно ограничивает свободу действий России”. Как говорил один великий китаец — какая разница, черная кошка или белая? Лишь бы ловила мышей. Для США был бы более выгоден “союз слабых” (Россия и Индия против Китая), чем тандем “сильного и слабого” (КНР и РФ против Америки). “Индия не представляет собой, по крайней мере не в такой степени, как Россия или Китай, источник геополитического беспокойства”, — пишет Бжезинский (хотя в эти слова нужно внести коррекцию, связанную с испытаниями ядерного оружия Дели, случившимися после публикации “Великой шахматной доски”). “Как у России, так и у Индии были бы серьезные геополитические причины, чтобы заставить Китай отказаться от его притязаний”. В главе, посвященной оценке геополитических перспектив Японии, Бжезинский пишет: “Катастрофа во Второй мировой войне сосредоточила внимание японцев на одномерной задаче экономического возрождения, но также оставила их в неуверенности относительно более широкой миссии страны”. Япония “уязвима перед малейшими нарушениями в четком мировом потоке ресурсов и торговли”. В Стране Восходящего Солнца “постоянно доминируют внутренние слабости — демографические, социальные и политические”. ”Японские вооруженные силы не являются средством осуществления внешней политики Японии”. Эта страна — “регионально изолированная и политически ограниченная в области безопасности от могущественного союзника”. Бывший советник по национальной безопасности, рассуждая о Японии, больше всего опасается… “реваншизма”. “Понятно, что многие японцы находят нынешнее положение их страны — одновременно квазиглобальной державы и протектората в части безопасности — аномальным”. Желание стать “нормальной страной”, полагает Бжезинский, может повлечь за собой “освобождение от американского “щита безопасности”. В отношении Японии он предлагает использовать убеждение “протектората” в том, что “японские интересы сохранятся наилучшим образом в случае искреннего признания и принятия того факта, что Япония — это, в первую очередь, экономическая держава”. Японцев надо заставить поверить, что “превращение в доминирующую региональную державу не является практически осуществимой целью”. У Токио нет союзников в Юго Восточной Азии — и это, по его мнению, прекрасно! Надо, чтобы их и далее не было. “Поскольку Россия геополитически нейтрализована и исторически презираема, нет альтернативы единодушному мнению о том, что связь с Америкой остается единственной надеждой для Японии”. Стратегические планы США, которые открывает Бжезинский, по Дальнему Востоку Евразии, базируются все же не на дипломатии, а прежде всего на силе. “Сокращение в обозримом будущем существующих уровней войск США в Японии (а следовательно, и в Корее) нежелательно. Кроме того, так же нежелательно и любое значительное увеличение в геополитическом масштабе и реальном исчислении объема военных усилий Японии”. В противном случае, ”Япония, накренившаяся в сторону либо перевооружения, либо обособленного сближения с Китаем, означала бы конец роли американцев в Азиатско-Тихоокеанском регионе…” И такое поражение на Восточном фланге “Великой шахматной доски” было бы фатальным — оно, так же, как и возможный провал США в Европе, “помешало бы формированию в Евразии политического равновесия, управляемого американцами”. Американо-японская линия интересов (черная) вступает в борьбу с линией интересов Китая, однако профессор не живет в мире иллюзий: Америка не всегда будет мировым гегемоном. Он предрекает, что к 2020 году она будет вынуждена поделиться властью с экономическими “тиграми”: Германией, Японией, Китаем. Согласно его мнению, в то же время ни одно из названных государств не будет в состоянии перехватить пальму первенства. Препятствием станет в том числе и “национальный характер”. Так, например, каждый может стать американцем, а вот китайцем может стать только китаец.
Этот мудрый сценарий, начертанный Бжезинским в “Великой шахматной доске”, может со временем подвергнуться радикальным изменениям. Все это связано с несколькими факторами. Первое — наиболее неспокойной территорией являются страны, лежащие на юг от России, так называемые “евроазиатские Балканы”, которые еще принято на Западе обозначать как “кинстаны”. Они характеризуются нищетой и отсталостью, низким уровнем цивилизации. Второе — продолжение демократических процессов в Китае, Индии и России. Бомбой замедленного действия по-прежнему является Тайвань. Третье — Бжезинский считает, что в Европе заметно слабеет тяга к объединению, верх могут взять “традиционные европейские национализмы”. Углубляется противоречие между все богатеющими богатыми и беднеющими бедняками. Такая ситуация порождает ксенофобические реакции, что может подтолкнуть Францию или Германию в направление политического экстремизма. Отсутствие внешнего реального противника постепенно приводит к тому, что все большее число американцев считает, что незачем совать свой нос в чужие дела. Очевидно, именно по этой причине профессор Бжезинский подвергает сомнению мысль о преобразовании НАТО в общемировую организацию, объединяющую армии всех игроков, в том числе и России.
Как видите, несмотря на завершение холодной войны, распад СССР, перестройку, развитие капитализма в России и прочее, мировой суперарбитр стоит на страже исключительно своих собственных интересов.

Источник

Скачать книгу «Великая шахматная доска»

Прочитать статью Збигнев Бжезинский поспорил с Генри Киссинджером о России

На ту же тему
Поделитесь своим мнением

Пожалуйста, зарегистрируйтесь, чтобы комментировать.

© 2017 ·   Войти   · Тема сайта и техподдержка от GoodwinPress Наверх